Нефть взлетела, но ставки не растут: рынок закладывает рецессию
После закрытия Ормузского пролива 2 марта под ударом оказалось около 17,8 млн баррелей в сутки мировых поставок нефти. На этом фоне в марте Brent подорожала почти на 60%, WTI — примерно на 53%. Для Brent это самый резкий месячный рост фьючерсов с момента их запуска в 1988 году: показатель превзошел скачок на 46% во время войны в Персидском заливе в 1990-м.
В нормальных условиях такой рост цен на нефть подогревает инфляционные ожидания и тянет вверх доходности гособлигаций. В большинстве эпизодов последних двух десятилетий нефть и доходность 10-летних казначейских облигаций США двигались синхронно. В этот раз связь разорвалась.
В первые три недели марта корреляция сохранялась: WTI поднялась с $67 до $100, доходность 10-летних U.S. Treasuries выросла с 4,15% до 4,44%. Перелом пришелся на 27–30 марта. Нефть продолжила ралли, а доходность обвалилась с 4,44% до 3,92% — на 52 б.п. за три торговые сессии, опустившись ниже психологической отметки 4%.
Рынок облигаций считал это как классический "бегство в качество": риски замедления экономики стали доминировать над инфляционными. Oxford Economics сформулировала это так: "Риски для роста начинают перевешивать риски инфляции". Иными словами, рынок не игнорирует инфляцию — он сильнее боится рецессии.
Такая декорреляция редка и исторически редко заканчивается благополучно. За последние полвека краткосрочные скачки цен на нефть более чем на 35% случались пять раз. В 1973 году нефтяное эмбарго привело к снижению ВВП США на 4,7%. В 1979-м Иранская революция заставила мировой ВВП отклониться от тренда на 3 п.п. В 1990-м война в Персидском заливе спровоцировала кратковременную рецессию в США. В 2008-м нефть достигла $147; хотя основной причиной рецессии стал финансовый кризис, нефтяной шок ускорил спад. Единственным исключением был всплеск 2022 года на фоне войны России и Украины: рецессию он не вызвал, но привел к самой сильной инфляции за 40 лет.
Мартовский рывок 2026 года превзошел все эти случаи. По оценке экономиста ФРС Джеймса Хэмилтона, механической связи между нефтяными шоками и рецессиями нет, но "чем больше чистый рост цен на нефть, тем сильнее подавление потребления и инвестиций". Goldman Sachs повысил оценку вероятности рецессии в США до 30%, консалтинговая EY-Parthenon — до 40%.
Переоценка ожиданий рынком прошла необычно быстро. В начале марта инструмент CME FedWatch показывал ожидания трех снижений ставки в течение года и около 70% вероятности снижения в июне. Затем нефть продолжала дорожать; 26 марта индекс импортных цен в США подскочил на 1,3%, а будущий председатель ФРС Кевин Уорш дал понять, что нейтральная ставка может быть выше. В тот день вероятность повышения ставки в течение года подскочила до 52%, а доходность 10-летних достигла 4,35%. FinancialContent назвал это "Великим ястребиным разворотом".
Спустя четыре дня картина изменилась полностью. 30 марта индекс потребительского доверия резко просел, промышленность неожиданно перешла к сокращению, а доходность 10-летних упала до 3,92%. По данным FinancialContent, вероятность "голубиного" разворота ФРС в мае выросла до 65%. Goldman Sachs отметил, что рынок неверно оценил направление движения ставки.
В тот же день Джером Пауэлл, выступая перед студентами Гарварда, сказал, что ФРС "еще не дошла до точки, когда необходимо решать, следует ли игнорировать влияние войны", но подчеркнул: "якорные инфляционные ожидания критически важны". Axios писал, что рынок прочитал это как сигнал: ФРС не хочет ни повышать ставку ради борьбы с инфляцией, ни спешить со снижением ради поддержки экономики — регулятор ждет, окажется ли этот шок предложения временным или устойчивым.
Рынок облигаций ждать больше не готов. Если ориентироваться на историю, стратег Citi Маккормик сформулировал прогноз предельно жестко: впереди стагфляция — плохо для облигаций и плохо для акций. Период стагфляции 1973–1982 годов оставил показательный след в доходностях: золото обеспечило реальную среднегодовую доходность +9,2%, товарный индекс S&P GSCI вырос на 586% за десятилетие, недвижимость дала +4,5%. S&P 500 показал реальную среднегодовую доходность 2%, долгосрочные U.S. Treasuries — 3%. По данным NYU Stern, одни только долгосрочные казначейские облигации в 1979 году потеряли 8,6% за год.
Классический портфель 60/40 (60% акции и 40% облигации) в условиях стагфляции оказывается под двойным давлением. Опередить инфляцию способны лишь реальные активы.
Société Générale ожидает среднюю цену Brent на уровне $125 в апреле и допускает "убедительный пик" около $150. Goldman Sachs осторожнее: прогнозирует среднюю апрельскую цену $115, но исходит из того, что Ормузский пролив вернется к нормальной работе в течение шести недель, а к концу года котировки опустятся до $80.
Рынок облигаций уже сделал ставку за всех: между инфляцией и рецессией он выбрал рецессию.
